Акции

новелла "Многоточия"

Формат: мягкая обложка, 150 страниц
Наличие:
Есть
Цена: 1000 р.

Бывший предприниматель, обанкротивший фирму с крупными долгами, вынужден восстановить свой медицинский диплом и работать врачом, дабы не существовать совсем уж по маргинальной схеме. Помимо резкого падения уровня жизни, он ощущает дискомфорт оттого, что выглядит чужеродно среди новых коллег. У него много ценных качеств: изворотливый ум, авантюризм, навыки подкупа, готовность рисковать здоровьем и деньгами, умение организовывать людей… но эти качества, необходимые в бизнесе, хуже подходят для врачебной деятельности. Он не вписывается в новые условия, постепенно теряет связь с реальностью, что создаёт проблемы не только для него, но и для окружающих…

 

ПРОЛОГ

[Из заметок врача-невролога приёмного отделения больницы скорой медицинской помощи]

 

…В приёмном отделении я принимал 25-летнего пациента с направительным диагнозом «Состояние после впервые возникшего эпилептического приступа». Согласно должностной инструкции, я был обязан осмотреть его, сделать компьютерную томограмму головного мозга для исключения инсульта или опухоли, после чего, при исключении угрожающих жизни состояний, направить в лечебно-профилактическое учреждение по месту жительства. После тщательного сбора анамнеза выяснилось, что парень прибыл из Калмыкии, ему негде жить, и он кочует по больницам, умело изображая приступы потери сознания с судорогами, что называется, профессиональный больной. Несколько дней назад, например, он был выписан из КБ№16. Получалось, что, если в тот день и был некий приступ, то далеко не первый, и показаний для госпитализации сына степей в нашу БСМП не было никаких.


Установив всё это и выполнив компьютерную томограмму головного мозга, я пришёл в смотровой кабинет и сказал пациенту, чтобы он встал с лежачей каталки, забрал свои вещи и покинул наше медучреждение. Он приоткрыл рот, обнажив выступающие вперёд, как у кролика, два верхних резца, посмотрел на меня долгим немигающим взглядом, закатил глаза и сделал вид, что отключился.

Что произошло потом, я не помню, и, сколько бы ни пытался восстановить по памяти ход событий, у меня ничего не получалось. Припоминаю, как обнаружил себя в ординаторской со следами крови на костяшках пальцев, как долго мыл руки и замазывал тональным кремом ссадины. Потом пообедал, осмотрел нескольких пациентов, а в конце дня, когда расписывался в журнале за отказы в госпитализации, моя медсестра попросила дооформить историю болезни калмыцкого пациента. Тут я вспомнил про него и поинтересовался, где он, – я же не видел его в смотровой после того, как велел ему убраться. И она рассказала следующее: с ним случился настоящий судорожный приступ, в результате чего он упал с каталки лицом вниз и разбил себе нос, кроме того, выбитыми оказались два верхних резца, которые так портили прикус. После чего ему сделали повторную томограмму и передали нейрохирургам.


Я невольно посмотрел на свои руки и спросил:
— А что, были свидетели? Кто-нибудь видел приступ?
Медсестра ответила:
— Нет, никто. Я зашла в смотровую, вижу, лежит на полу в луже крови. Позвала санитаров.
— А что нейрохирурги?


Она пояснила, что дежурный нейрохирург отписал его, то есть, обработав рану, и, не выявив показаний для экстренной госпитализации в своё отделение, выпроводил его, порекомендовав обратиться в отделение челюстно-лицевой хирургии ЛПУ по месту жительства.
 

Я осведомился, возмущался ли пациент, остался ли недоволен нашим приёмом. Медсестра пожала плечами и сказала, что парень ушёл, не дождавшись выписки с результатами исследований и рекомендациями:
— Он просто исчез…
Удовлетворившись таким ответом, я стал закрывать его историю болезни – оформлять выписку, в которой были указаны его паспортные данные, протокол отказа в госпитализации, эпид.анамнез.


…То, что случилось и чего я был свидетелем и участником, долго не доходило до моего сознания, хотя я помнил все подробности событий… за исключением обстоятельств падения пациента с каталки. Мне как-то не думалось об этом; и всякий раз, когда я пытался восстановить этот день, у меня в памяти всплывал яркий визуальный акцент – кроличьи зубы больного, а также его имя: Валерий К.

СОБСТВЕННО ДРАМА

Меня зовут Андрей Р., мне 42 года, и я существую одновременно на нескольких уровнях реальности. И, даже находясь в бессознательном состоянии, не прерываю связь с внешним миром, что создаёт для окружающих проблемы.
У меня не так много принципов, чтобы я их игнорировал. Одним из них является «быть объективным». Правда, в разное время я вижу окружающую действительность настолько по-разному, что объективность становится величиной переменной. Соответственно, могут меняться решения о том, как с этой действительностью работать. Единственными константами для меня остаются мои пороки и полуотключенное от реальности состояние.

Объективно, я прохожу через период саморазрушения и нахожусь в ожидании того, что некие не зависящие от меня обстоятельства, наконец, нормализуют мою жизнь. Я не сверяю каждый свой шаг с учебником по логике, а понятие объективности совсем неуместно для описания моего пути. Но я честен, мною движут идеалистические мотивы, и мои действия сообразуются с базовыми представлениями о справедливости.

А ещё я считаю, что о характере человека и о его судьбе можно судить по тому, как его назвали родители. Существует магия имени: рано или поздно с тобой обязательно произойдёт то, что происходило с твоими тёзками.

Долгое время, более 10 лет, я занимался бизнесом, был при больших деньгах, часто ездил в командировки, соответственно, в те времена, когда отношения с девушками не граничили с патологией, у меня сложилась кое-какая статистика. Больше всего мне подходят девушки по имени Ольга, Марина, Мария и Екатерина. Каждый новый роман с Олей, Мариной, Машей и Катей – это повторение хорошо знакомой истории. Хуже всего у меня получается с Еленами, Иринами и Юлиями. Остальные имена – промежуточные варианты. Попадались в единичных экземплярах Мадина, Регина, Алсу, Айшат, Гульнара, – по ним никакой статистики нет. То же самое – по девушкам с именем Валерия.
И, надо же такому случиться, что самое, пожалуй, сильное чувство у меня возникло к девушке по имени Лера…

***

…Но, обо всём по порядку. И для более полного раскрытия темы уместно рассказать историю моих отношений с сотрудницей по имени Валерия, проработавшей у меня на фирме около 7 лет. Она занимала должность менеджера по продажам, и сотрудником была весьма эффективным. Результаты у неё были высокие, доход соответствующий, стимулов к сверхурочной работе у неё было предостаточно. Одним из них был Я.

Однажды, она вдруг приехала ко мне в Петербург (мой основной бизнес, связанный с продажами промышленного оборудования, базировался в северной столице, тогда как фирма, специализировавшаяся на реализации медицинского оборудования и расходных материалов, находилась в провинциальном N-ске). Это не было командировкой, она приехала «на экскурсию», но я ей эту поездку оплатил. Мы виделись всего два раза за время семидневного визита Валерии, и я не мог не почувствовать томительного ожидания, в котором она пребывала. «Ну, когда же ты возьмёшь меня?» – ясно читалось в её глазах. Да, она была красива, мне было интересно с ней… поговорить… но никакого влечения я к ней не испытывал. Возможно, дело было в возрасте: мы одногодки, а я на тот момент специализировался на 17-18-летних)))

Делами своей N-ской компании я занимался урывками в течение рабочего дня и более полноценно по вечерам: созванивался с сотрудниками и партнёрами по бизнесу, принимал по электронной почте отчёты и отправлял списки поручений и дел, etc. Также, примерно раз в две недели я прилетал в N-ск, как правило, на выходных. Руководству фирмы (= наёмным менеджерам) приходилось выходить на работу в субботу-воскресенье, чтобы пообщаться со мной. Не все вопросы решались в офисе, иногда мы ходили в рестораны и ночные клубы, и такие встречи имели неформальный характер.

Во время очередного подобного делового свидания, – дело было в ресторане «Прибой», – Валерия вдруг выпалила: «Ну, когда же, директор, я смогу тебя соблазнить?!» После этих слов мы долго смотрели друг на друга… напряжение нарастало… потом я сказал: «Да прямо сейчас», позвал официанта, расплатился по счёту, после чего мы проследовали на ресепшн и взяли номер в гостинице, при которой, собственно, данный ресторан находился…

Нельзя сказать, чтобы такие свидания стали нормой, что называется, рутинной практикой… но они были. Параллельно с этим Валерия состояла в интимной связи с двумя моими сотрудниками, и они докладывали мне, как она им плакалась, мол, любит меня до безумия, а я, такой негодяй, не отвечаю ей взаимностью… кроме того, меня атаковал один московский бизнесмен, с которым я имел дела, требуя, чтобы я её «отпустил» (она являлась исполнителем по нашим с ним сделкам). То есть, официально объявил бы ей: «Я бросаю тебя, между нами всё кончено, ты свободна!» Оказалось, она дала ему… всё, что могла, это само собой, учитывая её темперамент и привычку смешивать деловые отношения с личными… а также надежду на то, что станет его женой, как только полностью развяжется со мной… однако, никто не понимал, где проходит граница наших отношений и как именно должен выглядеть наш окончательный разрыв. Меня в какой-то степени раззадоривало то, скольких парней водит за нос женщина, которая, в свою очередь, сходит по мне с ума.

…Объективно, великий блуд творился в моей конторе, однако, какое-то время всё шло более менее гладко и никак не отражалось на работе. Препирательства и трения начались одновременно с финансовыми сложностями, когда на N-ской фирме обнаружилась огромная недостача и я был вынужден вывести деньги с петербургской компании, чтобы спасти положение (в итоге я потерял оба бизнеса… а ещё с женой развёлся). Отношения с Валерией стали очень напряжёнными. Она стала вязкой, как ночной кошмар, и принялась меня шантажировать, используя влияние на стратегических партнёров фирмы. На тот момент от неё зависело подписание договора на 10 миллионов долларов, и от заключения этой сделки зависела моя жизнь (на меня охотились бандиты и заводились уголовные дела, в моём офисе паслись судебные приставы… и прочая и прочая…) Уму непостижимо, как я умудрился заключить эту судьбоносную сделку и не надеть на себя хомут в виде женщины, которая жалуется на тебя в объятиях твоих подчинённых и бизнес-партнёров.

Атмосферу приюта для умалишённых подчёркивали её истеричные причитания: от соплей «Возьми меня, убей меня, я твоя навсегда в царстве мятых простыней» и до бычки «Лучше бы ты насовсем исчез, я бы вылечила зависимость от тебя, идиота». Никак не реагируя на эти заявления, я втайне мечтал, чтобы исчезла она, а не я.

В итоге, полученными деньгами я закрыл самые опасные долги, после чего обанкротил фирму через Арбитражный суд и стал думать, как бы решить проблему с надоевшей, как зубная боль, Валерией. С одной стороны, это было просто, учитывая мой род занятий и круг знакомств. Днями и ночами меня соблазняла тёмная и страшная сила, я уже почти был готов взять на душу грех… но в итоге понял, что, находясь в сознании, никогда не смогу такие вещи сделать.

И, пока я ломал голову над этой задачей, она вдруг сама собой и решилась. Лера сделала лучшее, что только могла на тот момент сделать – исчезла. Вдруг перестала надоедать мне звонками с требованием немедленной встречи. Какое-то время меня беспокоили милиционеры из РОВД, расследовавшие факт её исчезновения по заявлению её матери. Она многое успела рассказать своим подругам – правоохранителям стало известно о наших отношениях и мне пришлось объясняться, когда мы виделись с ней последний раз, при каких обстоятельствах, были ли мы в ссоре, и мог ли я желать от неё избавиться. Реальность завернулась спиралью: не помню, что я там показывал на допросах, однако, будучи главным выгодоприобретателем (я так и не успел выплатить Валерии проценты с её мегасделки), я оказался вне подозрений… в отличие от её московского жениха.
Решив основные проблемы, расплатившись с самыми серьёзными людьми, которых никак нельзя было кинуть, я «пустился в бега» (в связи с банкротством фирмы на меня завели два уголовных дела).

 

Несколько лет прошли под знаком самоуничтожения, я провёл их в федеральном розыске, хаотично перемещаясь по стране, потом, после того, как принял решение вернуться к нормальной жизни и социализироваться, в судебных разбирательствах и борьбе с вредными привычками. И, если судебные дела были разрешены в мою пользу, то во втором случае не всё было так однозначно… ибо сказано: водка – трудная вода)))

 

читать далее на нашем сайте бесплатно

скачать в электронном виде на сайте Литрес